АНУАР ТУГЕЛ: В СООТВЕТСТВИИ С ПРОЕКТОМ НОВОГО УПК ПОЛИЦИЯ ВПРАВЕ ДОСТАВИТЬ В УЧАСТОК ЛЮБОЕ НЕПРИГЛЯНУВШЕЕСЯ ЛИЦО
Новый Уголовно-процессуальный кодекс развяжет руки силовикам – к такому выводу пришёл Союз адвокатов, ознакомившись с проектом документа. Мы уже писали о том, что в нём отменяется стадия доследственной проверки и институт понятых. Однако этого мало: если кодекс будет принят, шансы среднестатистического гражданина оказаться за решёткой или стать бомжом возрастут многократно.

ПРОЙДЁМТЕ, ГРАЖДАНИН, ЧТО-ТО ВЫ МНЕ НЕ ПРИГЛЯНУЛИСЬ

– Ануар Курманбаевич, насколько нам известно, самый большой подвох нового Уголовно-процессуального кодекса (УПК) заключается в том, что будет упразднена стадия доследственной проверки.

– Действительно, одно из главных и наиболее принципиальных процессуальных изменений, вносимых проектом, касается процедур, предшествующих началу уголовного процесса. В частности, сейчас к их числу относится регистрация заявления и доследственная проверка – после чего, собрав все необходимые сведения и материалы, подтверждающие факт совершения преступления, правоохранительные органы принимают решение о возбуждении уголовного дела. Теперь подобный порядок предложено упразднить. Вместо этого, получив заявление о преступлении, следователь в течение суток должен внести данные в Единый реестр досудебных расследований и начать следственные действия. Аналогичный упрощённый порядок существует, например, в Германии, и его перенос в казахстанский УПК призван, по всей видимости, свидетельствовать о приобщении нашей страны к прогрессивным западным стандартам.

– А разве так и не будет?

– Для Казахстана подобный подход далеко не является благом хотя бы потому, что речь идёт о чрезвычайно ответственной процессуальной стадии – попадание обычного человека в разряд подозреваемых и подследственных. Общеизвестно, какими, мягко говоря, «неудобствами» чревато такое изменение в судьбе обывателя даже при существующем УПК, когда адвокат имеет право начать его защиту ещё до начала следствия или с его первых шагов. Теперь же защитник согласно проекту сможет вступить в процесс лишь с момента появления у его подопечного статуса подозреваемого. Но до того, как его признают таковым, сторона обвинения вправе применять весь отработанный арсенал следственных действий – собирать доказательства, задерживать, проводить обыски (при совершенно неоправданной отмене этим же УПК института понятых!), выемки, экспертизы, допрашивать свидетелей, прослушивать переговоры и т.д.

Безусловно, в странах с высокой правовой культурой, развитым гражданским обществом, системой эффективного контроля за деятельностью силовых структур и доверием к ним со стороны населения подобная система позволяет полиции работать более оперативно и повышает раскрываемость преступлений. В Казахстане же, где вышеперечисленные условия отсутствуют или только формируются, в «органах» укоренена обвинительная психология, а упования на человеческую совесть и порядочность исполнителей зачастую весьма рискованны, такой порядок чреват совсем другим – полной свободой рук правоохранителей и абсолютной уязвимостью граждан перед их произволом. Одного лишь подозрения или просто наличия заявления о преступлении будет достаточно, чтобы лицо, в отношении которого начато расследование, превратилось в подозреваемого де-факто, с лишением права на защиту как раз в период его наибольшей уязвимости перед обвинительной машиной правоохранителей.

Таким образом, имеются все основания предполагать, что под видом «передового мирового опыта» мы в данном случае получим прямой путь к дальнейшему торжеству обвинительного уклона, необоснованным массовым вторжениям в частную жизнь и сферу экономических отношений.

– Какие ещё небезопасные новшества содержит, на ваш взгляд, проект нового УПК?

– В соответствии с проектом нового УПК полиция вправе доставить в участок любое неприглянувшееся лицо, поскольку в нём прописаны более жёсткие правила реагирования полиции на мелкие правонарушения, которые согласно новому проекту Уголовного кодекса могут быть квалифицированы как уголовный проступок. Если в последние годы некоторые статьи УК были декриминализированы и перешли в разряд административных правонарушений, то теперь, наоборот, значительная часть административных правонарушений перейдёт в разряд уголовного правонарушения. Новый проект УК стал в два раза толще!

Кроме того, в проекте УПК предусмотрена новая мера принуждения: так наряду с задержанием, арестом и подпиской о невыезде вводится запрет на приближение, сущность которого состоит в запрещении подозреваемому, обвиняемому разыскивать, преследовать и посещать защищаемых лиц, вести с ними устные телефонные переговоры и общаться иными способами, приближаться на расстояние менее 10 метров, совместно проживать в одном жилище в течение определённого периода. Эти запреты применяются на основании постановления органа, ведущего уголовный процесс. К примеру, если жена сгоряча написала заявление на своего мужа, что у нас часто бывает, мужику придётся стать бомжом, причём не на основании решения суда, а на основании постановления участкового инспектора!

Наконец, в проекте УПК предусмотрено, что досудебное расследование должно быть закончено в разумный срок, но не более давности уголовного преследования. Напомню, что сроки давности привлечения к уголовной ответственности, например, по тяжким преступлениям в соответствии с действующим законодательством составляют от двух до двадцати лет. Получается, что досудебное расследование теперь можно будет проводить в течение двадцати лет! То есть проект нового УПК позволяет без судебного разбирательства держать человека в подвешенном состоянии, с применённой в отношении него одной из мер пресечения?!

– А что вы думаете по поводу введения такого института, как сделка о признании вины?

– Действительно, проект нового УПК предусматривает понятие сделки с прокурором: взамен признания вины прокурор обещает смягчение наказания или вовсе освобождение от него. Но никаких гарантий исполнения этой сделки УПК не предусматривает, так как сделку утверждает суд, и он же выносит решение. Причём сделку можно заключить и без согласия потерпевшего. Возникает резонный вопрос: отвечает ли такое новшество интересам пострадавших от преступления?

А СУДЬИ ГДЕ?

– В одном из своих недавних интервью вы сказали, что суды в Казахстане подвержены влиянию органов уголовного преследования. Повышает ли новый УПК статус судей?

– Как бы не так. Как известно, одним из важнейших признаков правового государства является судебное санкционирование любых действий, связанных с вторжением в сферу частной жизни, права собственности или личной свободы. Однако проект нового УПК оставляет санкционирование практически всех следственных процедур в ведении прокуратуры. При этом за прокуратурой также остается право предъявления обвинения и его дальнейшее поддержание в суде, что оставляет в силе существующее принципиальное противоречие между обвинительными и надзорными функциями этого института.

На мой взгляд, предлагаемый документ трудно назвать соответствующим задачам правового развития Казахстана и государственной Концепции правовой политики – и не только по причине названных конкретных положений проекта, но и обилия половинчатых норм и статей, в лучшем случае призванных завуалировать существующие острые проблемы.

В проект УПК внесли несколько актуальных и необходимых норм в части судебного санкционирования, однако они всего лишь декларируют определённое расширение сферы судебного контроля над справедливостью уголовного процесса, но всё же эти нормы не содержат каких-либо действенных механизмов реализации. Например, вводимая должность следственного судьи наделяется полномочиями, которые, несмотря на изменение некоторых формулировок, и сегодня находятся в компетенции суда. Прибавление же к ним санкционирования редких и незначительных, по сути, процессуальных действий – таких, как эксгумация или объявление международного розыска – выглядит лишь неким формальным одолжением.

Между тем адвокатское сообщество настаивает на том, чтобы к компетенции суда было отнесено санкционирование всех следственных действий, направленных на ограничение конституционных прав граждан: нарушения неприкосновенности личности, жилища и служебных помещений, собственности, тайны личной и профессиональной информации. В этой связи мы считаем совершенно не обоснованной отмену незаменимого в наших условиях института понятых и настаиваем не только на его сохранении, но и детализации законодательных требований к этим важным субъектам процесса.

К слову, в первую очередь необходимо привести в соответствие с международными стандартами именно процессуальный порядок задержания и ареста, с сокращением до 48 часов срока задержания в качестве подозреваемого, обязательной судебной оценкой его законности и обоснованности в каждом конкретном случае! Совершенно очевидно, если перечисленные процессуальные действия не будут отнесены к компетенции следственного судьи, введение такого института будет явной профанацией!

АДВОКАТ, ПОМОГИ СЕБЕ САМ

– Союз адвокатов всегда настаивал на том, чтобы наделить сторону защиты правом сбора и приобщения доказательств. Нашло ли это пожелание отражение в проекте кодекса?

– Рассматриваемый документ, подобно действующему УПК, содержит положения об обеспечении принципа равноправия и состязательности сторон, в нём провозглашается право стороны защиты предоставлять доказательства наравне с обвинением. Но при этом, если действия следователя по сбору доказательств чётко отрегулированы, то сторона защиты по-прежнему не имеет соответствующих юридических механизмов реализации предоставленного права, кроме получения характеристик и справок. Правда, защитнику предоставляется право инициировать производство экспертизы на договорной основе. Однако её всё равно никто не проведёт без постановления следователя и суда! Не в издевательство ли превращается в такой ситуации принцип равноправия?

Для адвокатского сообщества очевидно, что предложенный проект не наделяет их необходимыми профессиональными полномочиями, не содержит гарантий адвокатской деятельности – ничем не способствует повышению правового и социального статуса адвокатуры.

Мы настаиваем на следующих наших требованиях, без отражения которых новый УПК не может соответствовать задачам развития правового государства. Во-первых, подробно регламентировать процедуру собирания доказательств стороной защиты. Во-вторых, усилить институт ходатайств защитников, предусмотрев обязанность их объективного рассмотрения, ввести ответственность органов уголовного преследования и судов за необоснованный отказ в их удовлетворении. В-третьих, установить запрет на уголовное преследование в отношении адвокатов в связи с выполнением ими своих профессиональных обязанностей, исключив возможность их задержания, ареста, нарушения неприкосновенности жилища, тайны личной и служебной информации. В-четвёртых, запретить привлечение адвоката к негласному сотрудничеству с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность. Кроме того, необходимо регламентировать в рамках УПК допуск адвокатов к участию по делам, связанным с государственными секретами, без истребования носящего антиконституционный характер «специального допуска» от органов национальной безопасности. Наконец, нужно обеспечить адвокатам свободный доступ в помещения правоохранительных органов и судов, отменив противозаконные и дискриминационные ведомственные ограничения.

– Ануар Курманбаевич, а вы не опасаетесь, что новый кодекс примут без лишнего шума и пыли?

– Надеемся, что при таком обилии замечаний и пожеланий к проекту нового Уголовно-процессуального кодекса его принятие не окажется скоропалительным. И что тревожные тенденции этого документа, в который вошёл выборочно использованный в ведомственных интересах западный опыт, не прервут движение Казахстана к правовому современному государству. Чтобы не допустить такой сценарий, адвокатское сообщество будет добиваться внесения в проект УПК норм, реально гарантирующих конституционные права и свободы граждан на полноценную и эффективную защиту в уголовном процессе.